Интеллигенция как феномен отечественной культуры. Русская интеллигенция — кратко об истории и проблемах. Рождение понятия и класса интеллигенции

Содержание
Тема: «Русская интеллигенция как феномен отечественной культуры»
Введение……………………………………………..……… …..……3
1. Интеллигенция: сущность и социальная природа……………….4
2. Основные функции интеллигенции……………………………....9
3. Интеллигенция как социокультурный феномен России...…..….12
4. Взаимоотношения интеллигенции и власти…………………..…15
5. Интеллигенция и народ……………………… ……………………18
6. Интеллигенция и революция…………… ……………..………….20
7. Трагедия русской интеллигенции………………...………………26
8. Интеллигенция в современной России……………………….…..31
Заключение……………………………………..………… …………..33
Список литературы…………...……………… ………………………34
Словарь терминов… ………………………………………………..35

Введение.
Цивилизованное общество строится на основе передовых культуры и науки. Новые научные решения, духовные поиски нужны во всех сферах жизни - производственной, экономической, социальной, нравственной. Известно, что духовные поиски всегда были прерогативой интеллигенции - хранительницы общечеловеческих и национальных духовных ценностей. Труд интеллигенции важен и социально значим, поскольку способствует творческому решению практических проблем в той или иной области. Чем активнее ее участие в общественных событиях, тем быстрее и организованней совершается переход к цивилизованным формам социального бытия. Самоотверженным деяниям лучших представителей мировой культуры человечество обязано замечательными эпохальными открытиями в науке и технике, освобождением от многих болезней, шедеврами литературы и искусства.
В истории России интеллигенция всегда занимала и ныне занимает положение неформального лидера. Ее деятельность ощутимо сказывается во всех сферах жизни. Она с опережением выражает взгляды и настроения широких слоев населения, выводит сознание человека из драматического состояния раздвоенности, смятения, неуверенности в жизни. Своей широкой подвижнической работой создает духовное, здоровое морально-нравственное состояние общества.

    Интеллигенция: сущность и социальная природа.
Интеллигенция - сложное, многогранное и противоречивое явление российского народа и его культуры. Дискуссия о сущности этой социальной группы общества идет с момента ее возникновения.
Слово "интеллигенция", впервые обретшее современное значение именно в русском языке, своим происхождением связано с латинским существительным intelligentia - понимание, разумение, способность разъяснить идеи и предметы; ум, разум. Примечательно, что в средние века это понятие имело теологический характер. Оно рассматривалось как Ум Божий, как высший надмировой Разум, в самом себе творящий многообразие мира и отличающий в этом многообразии самое ценное, приводящее его к самому себе. В таком смысле это понятие употребляется и Гегелем в "Философии права" - "Дух есть... интеллигенция".
В России понятие "интеллигенция" в качестве термина стало употребляться более чем 100 лет назад, в 60-е гг. XIX в. и впоследствии из русского языка перешло в языки других народов. Авторство этого термина приписывается русскому писателю П.Д. Боборыкину. В вышедшем в 1870 г. романе "Солидные добродетели" русский беллетрист ввел понятие "интеллигенция" в широкий обиход и так определил его содержание: "Под интеллигенцией надо разуметь высший образованный слой общества как в настоящую минуту, так и ранее, на всем протяжении XIX в. и даже в последней трети XVIII в.". Главный герой этого романа считает, что для русской интеллигенции единственный нравственно оправданный путь - это путь в народ, к социальным низам.
Д.С. Мережковский, русский писатель и религиозный философ, развивая эту мысль, писал, что "сила русской интеллигенции... не в уме, а в сердце и совести. Сердце и совесть ее почти всегда на правом пути; ум часто блуждает" . Благодаря этим ярко выраженным социально-этическим чертам российская интеллигенция стала примечательным феноменом как в отечественной, так и в мировой истории. В. Даль в своем "Толковом словаре" так определял понятие "интеллигенция": "Интеллигенция, в значении собирательном, разумная, образованная, умственно развитая часть жителей". Такую точку зрения к определению интеллигенции развивал и В.И. Ленин. Он рассматривал интеллигенцию, исходя из особенностей ее деятельности. Поскольку своеобразие этой деятельности проистекало из ее "интеллектуализма", интеллигенция интерпретировалась им как совокупность людей, занимающихся умственным трудом.
Неоднозначное положение интеллигенции в социальной структуре общества, противоречивые взаимоотношения и с властью, и с народом привели к тому, что некоторые ученые России в начале XX в. рассматривали интеллигенцию как новый эксплуататорский класс. Характерным в этом отношении является следующая точка зрения: "Интеллигенция, понимаемая как класс умственных работников, есть новая, растущая общественная сила, эксплуататорская по своей природе, хищническая по своим стремлениям, искусно и методически борющаяся за свое социальное возвышение и подготавливающая тем самым в грядущем свое самодержавное классовое господство. Источниками дохода интеллигенции является умственный труд, или реализация знаний, накопленных и приобретенных ранее. Это дает ей возможность привилегированного существования и дальнейшей эксплуатации".
В российской обществоведческой литературе интеллигенцию долгое время называли социальной прослойкой. Сегодня это устаревшее представление. Современное понимание интеллигенции может быть сконцентрировано в следующем определении.
Интеллигенция это:
    крупная социально-культурная общность, социальный массив людей с активной общественной позицией, профессионально занимающихся творческим умственным трудом;
    общественная группа, мощный дифференцированный социальный контингент людей, получивших современное научное образование, обладающих системой знаний, что позволяет им творить в мире знаний в наиболее сложных формах культуры - науке, искусстве, образовании, религии; заниматься развитием и распространением культуры.
Появление интеллигенции.
История интеллигенции показывает, что первозданный смысл понятия "интеллигенция" означает, прежде всего, общественное назначение человека, порожденного самим обществом и для развития и самопознания общества.
Как особый социальный слой интеллигенция начала формироваться в России еще в феодальную эпоху преимущественно из среды дворянства и духовенства. Для ее формирования потребовались долгие годы.
Прообраз первых русских интеллигентов, по мнению Б.Н. Милюкова - автора "Очерков по истории русской культуры", появился при Петре I. Он впервые собрал кружок самоучек-интеллигентов, призванных помогать ему при насаждении новой государственности. Петр I привлек голландцев, датчан, шведов, немцев, сделав их своими, русскими. Они восприняли и впитали в себя русскую культуру, развивали и обогащали ее.
После реформы Петра стране пришлось пройти длительный путь, чтобы создать свою национальную, удивительно яркую интеллигенцию, породившую выдающееся явление мировой культуры - русскую культуру, а в ней имена Пушкина, Лобачевского, Достоевского, Чайковского и многих других. Николай Бердяев первым русским интеллигентом называл Радищева, автора "Путешествия из Петербурга в Москву".
Процесс формирования интеллигенции значительно ускорился в 40-е гг. XIX в. Самодержавие не могло уже предотвратить процесс демократизации образования. Среди учащейся молодежи все более увеличивалось число разночинцев - выходцев из разных сословий (духовенства, купечества, мещанства, чиновничества), в основном занимающихся умственным трудом, которые пополняли слой интеллигенции.
В пореформенную эпоху, когда завершается формирование этого нового общественного слоя, разночинский элемент в его составе становится преобладающим. Это обстоятельство имело чрезвычайно важное значение в демократической направленности деятельности русской интеллигенции, ее активной социальной и гражданской позиции.
Русский XIX в. был поставлен мировым общественным мнением рядом с европейским Возрождением. Лучших представителей интеллигенции в России отличали морально-этические притязания, благородные и высоконравственные черты: сострадательность и человечность, честность, обостренное нравственное видение мира, развитость ума, способность критически и самостоятельно мыслить и оценивать социальную жизнь; вера в социальное чудо, жертвенность, проникнутая человеческими муками, связанная с глубочайшей ответственностью за судьбу народа.
Признаки интеллигенции.
Интеллигенция по своему составу весьма неоднородна. Представителями интеллигенции являются люди с разным образованием, духовным миром, находящиеся на самых различных уровнях социальной иерархии. Вместе с тем история интеллигенции показывает, что всех их объединяет ряд неизменных сущностных признаков.
К ним, прежде всего, относятся:
    ориентация на общечеловеческие качества, приверженность идее справедливости, критическое отношение к существующим социальным формам правления общества, далеким от идеалов гуманизма и демократии;
    единство духовной природы человека-интеллигента и людей, чьи интересы и потребности он выражает;
    верность народу, патриотизм, активное подвижничество, творческая одержимость;
    глубоко развитое понимание своего "Я", независимость, достаточная самостоятельность, обостренная любовь к свободе, к свободе самовыражения. Личностное начало осознается интеллигентом как высшая ценность;
    мужество, стойкость в отстаивании своих, продиктованных совестью и убеждением позиций;
    противоречивость, социально-нравственная напряженность между различными отрядами интеллигенции;
    своеобразное, двойственное осознание действительности, приводящее нередко к серьезным политическим колебаниям, проявлению консерватизма, некоторой импульсивности на события в жизни;
    нередкое сочетание одухотворенности с меркантилизмом, высокой степени самосознания с эгоцентризмом.
Российскому интеллигенту всегда была свойственна двойственность характера: свобода духа у него скорее черта индивидуальная, чем социальная. Отсюда порой его больше волновало личное, индивидуальное видение, чем социальное движение народа. У многих интеллигентов, с одной стороны, просматривается независимость идеи, а с другой, неприспособленность и неумение реализовать ее.
Многие неоднозначные черты интеллигенции проявляются под воздействием обстоятельств, зависят от режима власти, духовной атмосферы в обществе, которую она во многом создает сама.
Интеллигентность характеризуется определенной степенью нравственной зрелости личности независимо от социально-классовой принадлежности. Это качество мышления, безупречность в поступках, ощущение себя человеком по отношению к любому другому человеку, способность поставить себя на место другого человека. Интеллигентность есть ни что иное, как сплав умственной и нравственной культуры. В свое время академик Д.С. Лихачев говорил: "...нельзя притвориться интеллигентным. Можно притвориться добрым, щедрым, даже глубокомысленным, мудрым, наконец,... но интеллигентным - никогда".
    Основные функции интеллигенции.
Социокультурная миссия интеллигенции необычайно сложна и разнообразна. Она охватывает различные сферы культуры - от нравственной и художественной до политической. Это - образование и просвещение, художественное творчество и идейная борьба. Следует выделить несколько основных функций интеллигенции.
Функция 1. Интеллигенция выполняет специальную функцию прямого субъекта духовного производства.
Как и другие компоненты социальной жизнедеятельности - хозяйство, политика, социальные отношения - культура охватывает или затрагивает так или иначе все общество, все группы и всех индивидов. Поэтому уже на ранних этапах истории выделяются "специалисты" - шаманы, гадатели, предсказатели, жрецы, вожди, которые могли "накапливать мудрость" и сосредоточивать в себе недоступные остальным членам коллектива духовную силу, опыт, знания.
На более продвинутом уровне, в усложнившихся условиях существование культуры поддерживается деятельностью интеллигенции. В числе синонимов этого термина можно встретить слова "книжники", "мудрецы", "учителя", "специалисты". В течение долгого времени во всех обществах поддержание культуры совпадало с религиозными функциями, осуществлявшимися духовенством как высшей интеллигенцией. По мере усложнения духовной деятельности появляется и светская культура, поддерживаемая собственно интеллигенцией.
Характер интеллигенции во многом отличается в зависимости от социокультурного типа данного общества, роли государства и степени самостоятельности светской культуры. Тем не менее в ее деятельности можно выделить то общее, что в той или иной степени присутствует в каждом развитом обществе. Именно интеллигенция осуществляет основные функции по обеспечению духовного производства, включая творческое создание новых идей, образов, норм, знаний, которые становятся затем достоянием общества.
Интеллигенция как субъект духовного производства служит правде, истине, идеалу. Именно на этой стезе она вместе с народом сознательно выражает общечеловеческие ценности. Заглавная роль интеллигенции в обществе - нести нравственную миссию, являться при любых обстоятельствах жизни носителем такой социальной ценности, как интеллигентность - способность воспринимать, сохранять, распространять и создавать духовные ценности. Эта роль интеллигенции настолько велика, что самый авторитарный режим вынужден вводить интеллигенцию в свой состав в качестве специалистов по различным сферам жизни общества, допускать определенное распределение функций, подчиняя и приспосабливая духовную сферу к своим задачам, хотя бы ценой резкого ограничения этой сферы и деформации ее подлинных общественных функций.
Функция 2. Хранение и трансляция, упорядочивание и распространение культурных ресурсов, удержание норм и ценностей, исторической памяти.
Без обеспечения такой функции невозможно ни сохранение общества, ни его адаптация к изменяющимся условиям. Именно она ложится на плечи самой многочисленной группы интеллигенции - учителей, библиотечных и музейных работников, редакторов, реставраторов, работников системы просвещения, программистов и т.д. Их роль в общем процессе культурной жизни может быть обыденной и почти безымянной, но именно благодаря их постоянной работе общество обеспечивается культурой.
Функция 3. Творческий процесс выработки новых идей, образов, моделей действий, политических и социальных программ.
Отличительная особенность носителей этого типа функций - высокая степень индивидуализации, так как инновации (нововведения) большей частью являются результатом творческих усилий отдельных личностей или малых групп коллективов. Поэтому за инновацией обычно закрепляется собственно имя автора или группы. Такое творчество неизбежно протекает через разрыв с безусловными запретами и представлениями, нарушение принятых представлений, норм и правил. Но такой процесс нередко сопровождается не только мысленным экспериментированием над общественными конструкциями и доктринами, но и экспериментом над собой и своей судьбой. Поэтому судьба изобретателей и новаторов далеко не всегда благополучна, в отличие от хранителей, которые могут рассчитывать на более спокойную, хотя часто малозаметную жизнь. Однако именно по степени способности общества к принятию нового следует оценивать его развитость.
Новаторская духовная деятельность - процесс мало управляемый, во многом зависящий от субъективных личностных факторов и духовной атмосферы в обществе, степени динамичности его культуры и восприимчивости общества к инновациям. Поэтому всякое развитое общество поддерживает те специфические институты - фонды, центры, академии, в которых создается благоприятная среда для появления творческих открытий и изобретений. Важной функцией этих центров является не только материальная поддержка творчества, но и признание со стороны коллег (соратников и соперников), распределение авторитета. Произвольное вмешательство и подавление таких внутренних механизмов самооценки может привести к ослаблению творческой атмосферы, снижению духовного потенциала.
Функция 4. Анализ и отбор посредством критики наиболее важных и достойных достижений духовной жизни.
Между творческой элитой и обществом существует неизбежный разрыв, дистанция, преодоление которой необходимо для признания нового открытия, акта духовного творчества. Для того чтобы результаты инновации были переданы для общего пользования, они должны быть санкционированы, одобрены и интерпретированы другой группой, осуществляющей критику, то есть необходим тщательный анализ и отбор наиболее важного и достойного. Эту функцию выполняет интеллигенция посредством критики.
Критика должна соотнести новое с имеющимся духовным наследием, согласовать со сложившейся духовной жизнью. Кроме того, критика должна соотнести новое с признанными ценностями и представлениями, с музеем, университетом и школой, с существующими взглядами и представлениями. Критика по самой сути апеллирует к авторитетам, образцам, именам, вкусам, признаваемым в данной профессиональной среде и различных сферах общественной жизни. Именно критика "возводит пантеон" классиков прошлого и настоящего, без которых невозможно отделить высокое от заурядного, оригинальное произведение от заимствованных или тривиальных работ. Вместе с тем популяризаторская работа призвана растолковать сложные произведения и открытия, донести их до массового читателя, публики, до широких слоев населения.
    Интеллигенция как социокультурный феномен России.
Интеллигенция - русское явление. Писатель и поэт Д. Мережковский, оценивая явление российской интеллигенции, писал: "Я не берусь решить, что такое русская интеллигенция... я только знаю, что это, в самом деле, нечто единственное в современной европейской культуре".
Интеллигенция - порождение русского народа, российской цивилизации. Это понятие чисто русское, непереводимое на другие языки и не имеющее аналогов.
В России, несмотря на сравнительно небольшую численность интеллигенции, она была авторитетным и влиятельным демократическим социальным слоем, генерируя роль создателя, подвижника и проповедника культуры. Именно она сумела поднять нравственную культуру страны к высотам общечеловеческого духа. Отсюда вполне закономерно рассмотрение ее как главного носителя духовности.
Интеллигент и интеллектуал.
Широко используемое на Западе слово "интеллектуал" совсем не является его эквивалентом. В Британской энциклопедии словарная глава на понятие "интеллектуал" имеет специальный раздел - "русский интеллигент". Выделена она потому, что в западном традиционном употреблении "интеллектуал" - понятие в основном профессиональное, что же касается русского интеллигента, то это скорее духовное, нравственное определение.
Интеллигенция - дух нации, достояние общества, это люди высокой умственной и этической культуры, которые способны подняться над личностными интересами, способны думать над тем, что их непосредственно не касается. Поэтому не всякий интеллектуал может подняться до уровня интеллигента, и, наоборот, можно встретить интеллигента среди людей неинтеллектуальных профессий.
Подробно анализируя историю интеллигенции, ее характерные черты, русский религиозный философ Н.А. Бердяев заметил, что на Западе ошибочно представляют себе русскую интеллигенцию, отождествляя ее с той категорией общества, которую называют интеллектуалами.
Интеллектуалы - это люди интеллектуального труда и творчества, прежде всего ученые, писатели, художники, профессора, педагоги. Русская интеллигенция совсем иное явление. К ней, обращает внимание Н. Бердяев, "...могли принадлежать люди, не занимающиеся интеллектуальным трудом и вообще не особенно интеллектуальные. И многие русские ученые и писатели совсем не могли быть причислены к интеллигенции в точном смысле слова... Интеллигенция была у нас идеологической, а не профессиональной и экономической группировкой, образовавшейся из разных социальных классов, сначала по преимуществу из более культурной части дворянства, позже из сыновей священников и диаконов, из мелких чиновников, из мещан и, после освобождения, крестьян. Это и есть разночинная интеллигенция, объединенная исключительно идеями и притом идеями социального характера. Во вторую половину XIX в. слой, который именуется просто культурным, переходит в новый тип, получающий наименование интеллигенция".
По Н. Бердяеву, русская интеллигенция скорее всего монашеский орден или религиозная секта со своей особой моралью, своим обязательным миросозерцанием. Она объединена идеями социального характера. И связано это с тем, что самодержавный монархический слой способствовал развитию самых радикальных социалистических и анархических идей с их крайним догматизмом. А русские, считал Бердяев, склонны к тоталитарным и догматическим идеям. В этом особенность русской религиозной души, что и предопределило идеологический характер русской интеллигенции.
Интеллигенция и интеллигентность.
Интеллигенция - категория социально-профессиональная, в то время как интеллигентность - понятие духовно-нравственное, связанное с социально-личностными качествами и чертами людей. Это синтез духовной тонкости, нравственных принципов и цивилизованности человека. Хотя понятия "интеллигенция" и "интеллигентность" этимологически родственны и происходят от одного корня, но в действительности это не одно и то же. Недостаток интеллигентности у интеллигенции болезненно переживается обществом.
Говоря об интеллигентности, следует иметь в виду не столько эрудицию или образованность человека, сколько состояние его души, его общий нравственный настрой и духовную красоту, проявляющиеся в доброжелательности и чуткости к людям, в нетерпимости ко всяким отступлениям от высоких этических норм.
Интеллигентность - это особый тип мироощущения человека. Став интеллектуально богаче, человек отнюдь не становится автоматически лучше, нравственнее, интеллигентнее. Интеллектуальная развитость несет человеку много добра, но она же создает возможности для зла, ханжества, предательства. Интеллигентность, причастная к культуре, начинается с высокой требовательности человека к себе и своему духовному миру, его приобщенности к высшим моральным законам.
Интеллигентность отнюдь не связана только с характером профессиональной занятости человека, выполняемой им работой. Она действует и за рамками его служебных обязанностей, включает комплекс гражданских, моральных, идейных качеств, формирует культурно-личностный облик человека.
Принадлежность к числу людей умственного труда не делает человека интеллигентным. Подлинная интеллигентность - это не "привилегия" и не профессия, а состояние души. Она присуща человеку независимо от того, работает он в лаборатории или в мастерской художника, у станка или в поле. Человека высокой культуры - а именно это более всего сочетается с широким пониманием интеллигентности - можно часто встретить среди людей самых различных профессий. Непременная черта интеллигентности - внутренняя свобода человека, сознательно подчиняющего свое поведение защите добра. Отсюда и высокая духовность, помноженная на требовательность человека к себе.
Интеллигентность проявляется в трезвой самооценке своей личностной деятельности, в понимании человеческого в человеке, в способности чувствовать его, тонко относиться к его странностям и слабостям, ощущать трагедии, переживаемые человечеством. Она связана с забытыми душевными человеческими свойствами - милосердием, потребностью помогать ближнему, чувством ответственности за судьбы людей.
    Взаимоотношения интеллигенции и власти.
Со времен грибоедовского Чацкого интеллигенция испытывается формулой, действующей по сегодняшний день: "Служить бы рад, прислуживаться тошно". Она всегда понимала, что решение проблем, которые ставит в своей общественной деятельности, творчестве, выходит на власть, политику, политиков. И ее отношение к власти было и остается весьма неоднозначным. Порой она не принимает власти, ненавидит, отталкивается от нее, с другой стороны, между ними симбиоз; интеллигенция питает ее, сотрудничает с ней. Происходит совмещение несовместимого. И все же в большей степени ее характеризует отчаянная оппозиционность к власти. Вспомним, как еще дворянская интеллигенция, которой, казалось бы, не на что было жаловаться и было что терять, пошла по пути борьбы с самодержавием.
Подлинный интеллигент тот, кто, отстаивая свое право не идти на конфликт с совестью ни при каких обстоятельствах, следует пушкинской заповеди:
"Для власти, для ливреи не гнуть ни помыслов, ни совести, ни шеи".
М. Горький в "Несвоевременных мыслях..." указывал: "В чьих бы руках ни была власть, за мной остается мое человеческое право отнестись к ней критически".
Такое отношение интеллигенции к власти во многом обусловлено ее страстным, негодующим протестом против зла, деспотии, несчастий и страданий народа, экзальтированным чувством человечности, извечным стремлением к свободе, к независимым суждениям, к инакомыслию, которые коренятся в самой природе интеллигенции и плохо согласуются с авторитарными формами правления.
Конечно, свобода, инакомыслие, самостоятельность суждений и действий интеллигенции не абсолютны, не на анархический манер - это не "вседозволенность" своих желаний и намерений. Рамки творческой свободы интеллигента ограничены нормами и ценностями общества, в котором он живет и творит.
Власть очень часто с подозрением и недоброжелательностью относилась к интеллигенции, к инакомыслию, поскольку ей всегда дорого достигнутое, ее идеал - порядок, равновесие, покой. Критику со стороны интеллигенции власть воспринимает неоднозначно. Это определяется сущностью власти и степенью остроты критики. Авторитарная, тоталитарная, бюрократическая власть не приемлет любую критику. Она стремится уничтожить критиков: Екатерина II ссылает Радищева в Сибирь, Николай I приказывает повесить руководителей декабрьского восстания, Гитлер и Сталин, уничтожая интеллигенцию, сжигают ее творения - книги.
Проблемы интеллигенции у всех на устах, и в то же время они заслуживают более вдумчивого отношения, так как подход к ним несколько облегченный и поверхностный. Культура и интеллигенция органично взаимосвязаны, они не могут существовать друг без друга. Не требует специальных объяснений мысль, что оценивать культурную политику можно только с учетом отношения власти к интеллигенции. Глубоко опасна культурная политика, направленная на конфронтацию с интеллигенцией, политика, поддерживающая методы физических и моральных репрессий по отношению к ней. Нельзя держать интеллигенцию на коротком поводке. Жизнь показала, что это чревато большой опасностью. Без интеллигенции построить демократическое общество не удастся. Только она способна, генерируя прогрессивные идеи, провести общество через духовное и моральное очищение, обогатить его общественное сознание.
Проблема отношений интеллигенции и власти в современном мире. Интеллигент несет величайшую ответственность за судьбу своего Отечества, человека, за то, какие мысли и чувства внушает, какие нравы поддерживает, укореняет. Он, конечно же, ограничен в своей свободе, но сама ограниченность должна быть результатом его свободного выбора. В этом драматизм проблемы взаимоотношений интеллигенции и власти.
Интеллигент всегда политизирован. Сегодня интеллигенция как никогда ранее проявляет заинтересованное, требовательно-критическое отношение к политике, освобождается от страха перед властью.
Власть призвана создать условия и гарантировать возможность независимого существования и волеизъявления интеллигенции. Ведь прогресс современного, цивилизованного общества просто невозможен без полета мысли, консолидации творческих сил общества, с которыми ей, власти, не обязательно конфликтовать даже тогда, когда она с чем-то не согласна. Умная власть стремится найти себя в интеллектуальном процессе, объединяясь с его участниками на почве культуры, деятельности общественного разума, а не голого властвования, отношений господства и подчинения. Прислушиваясь к художнику или философу и ученому-обществоведу, власть получает возможность увидеть мир во всей его пестроте, многообразии, перспективе развития.
Власть, настаивающая на своем и обладающая материальной силой, чтобы навязать свою линию всему обществу, часто глуха к голосу интеллигенции, жизни, практики. Интеллигенция России не раз убеждалась на собственном опыте, к каким плачевным результатам приводит безгласие или восторженно-крикливое согласие, иллюзорное единство власти и интеллигенции.
В переломные этапы развития истории интеллигенция не имеет права быть только посторонним наблюдателем действий властных структур. Она должна стать критиком не столько словом, сколько делом, привнося в политику гуманистический потенциал, необходимый для освобождения от возможной диктатуры.
    Интеллигенция и народ.
Народолюбие, как черта интеллигенции.
Отличительной чертой российской интеллигенции всегда являлось народолюбие, иногда доходящее до народопоклонства. Она всегда думала и думает о народе, способна на самоотречение во имя истины и воплощения поставленных целей. Сословие дворян, разночинцев "сжигало" себя ради идей всеобщего равенства, ради отмены крепостного права, ради свободы, социальной справедливости.
Обостренная любовь интеллигенции к народу во многом определяется истоками ее происхождения. "Эхом русского народа" называл себя Пушкин. Из недр народа вышел всеобъемлющий ум Ломоносова, известные писатели, художники, композиторы. Народный источник позволяет интеллигенции тонко понимать тайну человеческого бытия, драму человеческого существования, которая, по словам Ф. Достоевского, "состоит не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить". По-прежнему высоким остается уровень интеллигенции, вышедшей из народа в наше время.
и т.д.................

Введение

Раздел 1. Природа интеллигенции. Сущность понятия и его генезис С. 13-46

Раздел 2. Динамика и содержание социокультурной функции интеллиенции С. 47-85

Раздел 3. Императивы русской культуры как предпосылка возникновения русской интеллигенции С. 86-126

Заключение

Список использованной литературы.

С. 127-134 С. 135-144

Введение к работе

Актуальность темы исследования.

Проблема интеллигенции относится к числу тех проблем, которые вот уже на протяжении почти что столетия находятся в эпицентре русской общественной мысли. Нет ни одного крупного отечественного философа, социолога или культуролога, который в своих работах не затрагивал бы вопроса о том, что такое интеллигенция, какова её историческая миссия, какую роль она играет в формировании национального самосознания.

Пристальное внимание, которое уделялось и уделяется данной проблеме, определяется рядом обстоятельств. Среди них необходимо, прежде всего, назвать то, что интеллигенция с момента возникновения и до сегодняшнего дня играет особую роль в общественно-политической, культурной, нравственной жизни российского общества. Новая и новейшая история России убедительно свидетельствуют, что интеллигенция не только создаёт, сохраняет и распространяет духовные ценности, но и формирует определённый духовный климат.

Пессимистические и оптимистические настроения в интеллигентской среде через определённый промежуток времени неизбежно становятся массовыми настроениями, оказывают влияние на формирование той духовной составляющей, благодаря которой одна культурно- историческая эпоха отличает себя от другой.

На протяжении ХІХ-ХХ вв. интеллигенция не раз выступала в

роли катализатора освободительного движения в России и, не будет

преувеличением сказать, что представители данной социальной

группы сыграли решающую роль в том повороте, что совершило наше

Общество на протяжении последнего десятилетия.

Актуальность темы обусловлена ещё одним обстоятельством.

Знакомство с научной литературой показывает, что весь спектр работ,
написанных по проблемам интеллигенции, характеризуют этот
феномен с позиций социально-философского, социологического или
исторического подходов. В культурологическом ключе и, тем более,
как "производный" от русского типа культуры, феномен

интеллигенции практически никем не рассматривался. Эта мысль звучала в работах Г.П. Федотова, но он лишь кратко обозначил свою позицию, не дав развёрнутого обоснования именно этой идее, которая представляется с нашей точки зрения весьма богатой.

Огромная важность решения данной проблемы заключается в том, что она позволит разрешить спор, продолжающийся в течение нескольких десятилетий, и ответить на вопрос: "Является ли интеллигенция чисто русским явлением или возникает на определённой стадии развития любого общества".

Подобный подход позволяет сделать научный прогноз относительно судеб интеллигенции, показать её место и роль в изменяющемся мире, наконец, он позволяет прояснить вопрос, не ставившийся никем из культурологов, относительно функций интеллигенции.

Следует подчеркнуть, что значимость исследования проблем интеллигенции резко возрастает на переломных рубежах истории, когда с особой остротой встают вопросы о движущих силах исторического прогресса, о моделях общественного развития и путях дальнейшего движения социальных систем. Именно такой период переживает сегодня Россия, которая на протяжении последнего десятилетия настойчиво ищет путь перехода от традиционного к информационному обществу. В условиях поиска собственной идентичности, смены системы базовых ценностей на долю интеллигенции выпадает ряд сложных задач, решение которых

неспособна взять на себя ни одна другая социальная группа. Сегодня от интеллигенции ждут чётких однозначных ответов на вопросы о том, в каком направлении двигаться стране дальше, что ожидает Россию в XXI веке, как сохранить культурную идентичность в процессе модернизации, и на ряд других, не менее животрепещущих вопросов, имеющих принципиальное значение для судеб нации и государства.

Таковы основные причины, обусловившие актуальность

проблемы, и побудившие автора данной диссертационной работы взяться за разработку темы, которая, по его мнению, относится к числу наиболее животрепещущих проблем культурологического познания, имеющих ярко выраженный как теоретический, так и практический аспект.

Степень научной разработанности проблемы.

Литература по проблеме интеллигенции широка и многообразна. Если говорить о тех, кто стоял у истоков её разработки, то прежде всего, следует вспомнить о Тургеневе и Чернышевском, которые в своих известных романах "Отцы и дети", и "Что делать" дали яркие художественные образы русских интеллигентов, раскрыли социально-психологические и нравственные особенности "новых людей", возникших в России в пореформенную эпоху.

Научно-теоретическое осмысление проблемы начинается в 60-годы XIX века со статьи Д.И. Писарева "Мыслящий пролетариат" (1865г.) Анализируя образы Базарова и Рахметова, критик отмечает, что они принципиальным образом отличаются от представителей "образованного класса". Автор называет их нигилистами, вся жизнь которых посвящена борьбе за счастье народа. Работа Д. И. Писарева открыла важнейшую тему и послужила основой для дальнейшего исследования проблемы интеллигенции, как особого явления в жизни общества.

В дальнейшем исследование интеллигенции проводилось представителями народовольческой и марксистской мысли. В работах И.К. Михайловского, П.Л. Лаврова, П. Ткачёва, Г.В. Плеханова, В.И. Ленина раскрываются исторические корни интеллигенции, даётся описание специфического интеллигентского сознания, показывается её социальная неоднородность.

На рубеже XIX-XX столетия тема интеллигенции становится приоритетной для представителей русской идеалистической мысли. Итогом их теоретических разработок стал известный сборник "Вехи"(1909г.), авторами которого выступили Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, С.Л. Франк, П.Б. Кистяковский, А.С. Изгоев, М.О. Гершензон. К оценке феномена интеллигенции веховцы подходили с позиций социально-этического подхода, определяя данную общность не через образование и социальное положение, а через общее мировоззрение, характеризующееся открытой и активной направленностью в защиту интересов народа.

Среди авторов, внёсших наибольший вклад в разработку проблем интеллигенции необходимо, прежде всего, отметить П.Н. Милюкова. Его работа "Интеллигенция и историческая традиция" стала основой сборника "Интеллигенция в России" (1910 г.), авторы которого выступили с критикой веховского понимания интеллигенции.

В послереволюционные годы проблемы интеллигенции освещались в работах крупных политических деятелей, среди которых следует назвать А.В. Луначарского, Ю.М. Стеклова, В.В. Воровского, Л.Д. Троцкого.

В литературном аспекте проблемы интеллигенции и революции поднимались М. Горьким, А. Блоком, И. Буниным, В. Короленко.

К концу 20-х годов исследование данной тематики сворачивается в силу утвердившихся представлений о роли интеллигенции как

социальной прослойки, не производившей материальных благ, а выполнявшей функцию идеологического обслуживания интересов пролетариата. В немногочисленных работах интеллигенция именовалась "спецами", главное внимание уделялось изучению роли КПСС в формировании социалистической интеллигенции и борьбе с буржуазной идеологией.

Сворачивание разработок проблем интеллигенции в Советской России шло параллельно с обострением интереса к изучению проблемы интеллигенции в среде русской эмиграции. В промежутке между 20-ми и концом 30-40 годов появился ряд фундаментальных трудов, посвященных интеллигенции и принадлежащих перу Н.А. Бердяева, Г.П. Федотова, И.А. Ильина, С. Франка.

Возрождение интереса к проблеме интеллигенции в Советском Союзе относится к концу 50-началу 60 годов. В этот период появляются первые социологические исследования- работы К.Г. Барбаковой, В. А. Мансурова, М.Н. Руткевича; растёт число исторических, философских работ, посвященных данной проблематике, расширяется объект их анализа; появляются первые обобщающие исследования по истории интеллигенции В.Р. Лейкиной-Свирской, А.В, Квакина, А.В. Ушакова, С.А. Федкжина, П.П. Амелина, В.И. Астаховой; выходят обобщающие коллективные труды: "Советская интеллигенция: История формирования и роста. 1917-1965" (М.,1968), "Советская интеллигенция. Краткий очерк истории(1917-1975)" (М., 1977) "Интеллигенция и революция" (М., 1985) и др.

Недостатками данных трудов являлись социологизаторский
подход к исследованию интеллигенции и тенденция к

приукрашиванию действительности. Интеллигенция рассматривалась только как носитель коммунистического сознания, не получила

освещения её оппозиционная направленность.

Несколько позже (в 1969 году) появляется работа В.Ф. Кормера "Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура", которая стала продолжением веховских традиций в осмыслении проблем интеллигенции.

Пять лет спустя в свет вышла статья А.И. Солженицина "Образованщина"(1974г.), ставшая заметным явлением среди трудов, посвященных анализу интеллигенции как особого социального явления.

Новый этап истории, начавшийся с 90-х годов, устранение
идеологического контроля со стороны КПСС сделали возможным
всестороннее объективное осмысление феномена интеллигенции. Этот
период характеризуется появлением огромного количества, прежде
всего, публицистических работ. Однако выходили и

фундаментальные труды, принадлежащие перу В.М. Межуева, А.И. Уткина, В.Г. Федотовой, Н.Е. Покровского, В.И. Толстых, А.С. Панарина, Б.А. Успенского B.C. Меметова, О.Ю. Олейник, Г. Померанц, Г.Г. Гусейнова, С. Кара-Мурзы, Л. Когана, Г. Чернявской, Р.Д. Мамедова, и др. Благодаря их усилиям удалось синтезировать тот пласт знаний, который был накоплен мыслителями дореволюционной поры и советскими авторами.

Среди зарубежных исследователей проблемы интеллигенции рассматривали Карл Манхейм, Чарльз П. Сноу, Бертран Рассел, Д. Байрау и др.

Таким образом, анализ научной литературы, посвященный проблеме интеллигенции, показывает, что пласт научного знания по проблемам интеллигенции является весьма впечатляющим, однако практически ни в одной из опубликованных до настоящего времени монографий или статей не затрагивается та проблема, которая

поставлена в заглавии диссертации. Исключение составляет статья Б. А. Успенского, вышедшая в сборнике «Россия. Материалы русско-итальянского симпозиума» в 1999 году.

Осмысление специфики русской культуры было начато 170 лет назад представителями славянофильского направления А. С. Хомяковым, И.П. Киреевским, братьями Аксаковыми. В полемике с П.Я. Чаадаевым родилось представление о специфике российской цивилизации и о том, что русская культура представляет собой особый тип культуры.

Серьёзное внимание данной теме уделяли А.И. Герцен, Д.И. Писарев, В.Г. Белинский. Среди тех, кто оставил специальные труды, посвященные специфике русской культуры, следует отметить Н.А. Бердяева, Н.Г. Федотова, И.А. Ильина, чьи работы стали классическими.

Значительный вклад в освещение вопросов, связанных с особенностями культурно-исторического развития России, внёс П.Н. Милюков, создавший фундаментальный труд "Очерки по истории русской культуры".

В 20-30 годы XX века весьма основательно исследованием данной проблемы занимались евразийцы. Идеологи движения в лице Н.С. Трубецкого, В.И. Вернадского, Л.П. Карсавина, П.Н. Савицкого и др. обосновали тезис о существовании особой евразийской цивилизации, обладающей особым типом культуры, базирующемся на синтезе ценностей культур Запада и Востока.

В советский период исследование русской культуры происходило преимущественно в историческом ключе. Значительный вклад в изучение истории отечественной культуры внесли Б.А. Рыбаков, A.M. Панченко, Б.И. Краснобаев, Н.Я. Эйдельман, А.И. Клибанов и др.

аспекте необходимо отметить работы Мих. Лифшица, Ю.А. Лотмана, С.С. Аверинцева, А.С. Ахиезера, Б.А. Успенского, В.Н. Топорова, Д.С. Лихачёва И.В. Одной из последних работ, в которой представлена авторская концепция специфики русской культуры, является "Введение в историю русской культуры" И.В. Кондакова.

Таким образом, источниковедческая база диссертационного исследования является достаточно богатой, однако различные аспекты феномена интеллигенции раскрыты с недостаточной степенью полноты. Главная проблема, интересующая нас, осталась вне поля зрения отечественных и зарубежных исследователей.

Целью диссертационного исследования

является обоснование положения о самобытности русской интеллигенции, как "производной" от русского типа культуры.

Реализация целей исследования предполагается в процессе решения следующих задач:

уточнения представления о сущности и генезисе понятия интеллигенция;

выявления критериев, позволяющих определить границы интеллигенции;

исследования содержания и динамики социокультурной функции русской интеллигенции;

определения специфических черт типа русской культуры;

Установления взаимосвязи между типом русской культуры и
обликом отечественной интеллигенции;

Объектом исследования является отечественная интеллигенция, возникшая на определённом этапе развития русской культуры, занимающая определённое место в социальной структуре общества и выполняющая ряд специфических функций.

Предмет исследования - совокупность специфических черт

11 русской культуры, обусловившая возникновение, своеобразие феномена интеллигенции и содержание его социокультурной функции.

Теоретико - методологической основой исследования

является метод диалектического материализма. Основным принципом научного мышления является историзм, требующий рассмотрения каждого явления в его развитии.

Автор руководствовался также методами комплексности, всесторонности, детерминизма, объективности изучения явлений общественной жизни, что даёт возможность рассмотрение предмета исследования в многообразии его связей и отношений.

Научная новизна исследования состоит в следующем:

В постановке и рассмотрении с позиций культурологической
теории проблемы интеллигенции, которая в абсолютном большинстве
работ рассматривается в социологическом или этическом ключе;

В обосновании идеи о том, что понимание сущности
интеллигенции возможно только при совмещении социологического,
исторического, философского, культурологического подходов;

В выявление совокупности критериев, позволяющих определить
интеллигенцию, как группу отличную от других;

В исследовании содержания и динамики социокультурной
функции русской интеллигенции;

В обосновании идеи о том, что современная отечественная интеллигенция, несмотря на изменившиеся условия существования, сохранила ряд родовых черт и, в этом смысле, является наследницей русской интеллигенции, возникшей на рубеже 30-40гг. XIX века;

В раскрытии противоречивости духовного облика современной
интеллигенции, которая, ощущая себя наследницей определённых
традиций, в то же время проявляет черты, однозначно осуждавшиеся

представителями интеллигенции дореволюционной поры;

в выявлении принципиально новых черт, присущих русскому типу культуры, среди которых: сочетание открытости и восприимчивости, многослоиность, принципиально иная структура культуры, антимещанство, литературоцентризм и др.;

в обосновании идеи о том, что только в лоне русской культуры может родиться феномен русской интеллигенции.

Научно-практическая значимость работы

состоит в том, что материалы и выводы диссертации могут быть использованы для дальнейшего исследования самого широкого круга проблем, связанных с изучением феномена отечественной интеллигенции, а также в процессе преподавания ряда курсов, изучаемых в отечественной высшей школе. Их можно использовать при анализе отечественной культуры, при разработке учебных пособий, курсов лекций теории и истории культуры.

Природа интеллигенции. Сущность понятия и его генезис

Природа интеллигенции сложна и диалектична, она определяется как объективными, так и субъективными критериями. Исключительная многогранность этого феномена явилась причиной того, что авторы многочисленных социологических, философских, исторических исследований, не могут прийти к единству в определении сущности понятия, социальной роли и исторических корней интеллигенции.

П.Б. Струве в статье " Интеллигенция и революция" утверждал: "Слово интеллигенция может употребляться, конечно, в различных смыслах. История этого слова в русской обиходной и литературной речи могла бы составить предмет интересного специального этюда" [ 117, с.191-192].

Вопрос об особой группе общества, обладающей определёнными родовыми чертами и отличающейся от основной массы населения, встал в 30-40-е годы XIX века. Это было связано с тем, что представители русской общественно-политической мысли Россия впервые осознанно подошли к выбору своего путей развития России и оценке её места в мировом процессе, а следовательно и к характеристике того слоя общества, который генерировал и претворял в жизнь передовые идеи. До определённого периода этот слой ещё не имел своего названия.

Долгое время считалось, что само понятие «интеллигенция» в России в широкий обиход было введено русским публицистом и критиком XIX века П.Д. Боборыкиным, написавшего в 70-гг. XIX века годы роман « Солидные добродетели», где интеллигенцией была обозначена группа людей, олицетворяющих прогрессивные идеалы общественного развития и достоинства человека, существующие вне и независимо от принадлежности к определённому сословию или чиновному рангу.

В статьях 1904 и 1909 годов П. Д. Боборыкин сам объявляет себя "крёстным отцом" этих слов.

Однако исследования последних лет показали, что подобный смысл понятия выявляется в более ранних источниках. По мнению СО. Шмидта, термин интеллигенция впервые употребил В.А. Жуковский ещё в 1836 году: "лучшее петербургское дворянство, которое у нас представляет всю русскую европейскую интеллигенцию" . Под интеллигенцией В.А. Жуковский прежде всего, подразумевал:

1. принадлежность к определённой социокультурной среде;

2. европейскую образованность;

3. нравственный образ мысли и поведения . Таким образом, уже в 30-годы XIX века представления об интеллигенции были связаны с идеалами «нравственного бытия» как основы просвещения и образованности и дворянским долгом служения России.

В аналогичном ключе трактуется интеллигенция западниками и славянофилами в лице В.Г. Белинского, А.И. Герцена, А.С. Хомякова и др.

Под интеллигенцией они понимали достаточно широкий слой людей, состоящий из представителей всех сословий. Важнейшими для определения критериев интеллигенции, и те и другие считали личностные характеристики, однако расходились по поводу понимания характерных черт интеллигенции. Если западники основой развития, свободы и самостоятельности человека считали образование, то славянофилы - нравственность.

Динамика и содержание социокультурной функции интеллиенции

Определение, данное в первом разделе, позволяет сделать вывод о том, что интеллигенция, как особая группа возникает в 30-40 годы XIX века

До этого времени в России существовал лишь небольшой слой образованных людей, видевших своё предназначение в служении царю, в укреплении самодержавия и выполнявших, сугубо утилитарные, в основном управленческие функции.

Представителей этого слоя уместно называть "прединтеллигенцией" или "протоинтеллигенцией".

Отдельные представители "протоинтеллигенции"- А.И. Радищев, А. Новиков, некоторые депутаты уложенной комиссии, уже в XVIII в выступают с критикой крепостничества и ставят вопрос о благе народа, а не государства. Однако эти выступления носили единичный характер и не могут расцениваться как свидетельство выхода интеллигенции на историческую арену. К тому же эти люди были ещё достаточно тесно связаны со своей средой: культурной, светской.

"Исходным материалом" для формирования

"протоинтеллигенции" послужило дворянство. Вольнолюбивая публицистика, ознакомление российской военно-политической элиты с европейскими порядками в ходе антинаполеоновских войн, приводят к возникновению в этой среде довольно устойчивых либеральных и демократических настроений. Возникает новый тип дворян, сознающих свою вину перед народом, ценой закрепощения и угнетения которого обеспечивалась вольность и просвещённость высшего слоя. Характерной чертой "кающиеся дворян", являлось по словам П.Н. Милюкова, критическое отношение к окружающей действительности .

Постепенно идея обязательной службы, укрепления Российского государства в их сознании трансформируется в желание изменить его и тем самым облегчить судьбу народа. Недовольство "кающихся дворян" выливается в открытое вооружённое восстание против самодержавия и крепостничества. Впервые представители слоя, который позже оформится в интеллигенцию, выступили с народом против царя. Восстание потерпело поражение, однако мировоззренческие установки декабристов оказало огромное влияние на формирование сознания разночинной интеллигенции.

В условиях, когда дворянство постепенно теряло способность выражать назревшие потребности развития страны, а буржуазия, вследствие слабости капиталистических отношений, ещё только находилась в стадии формирования, должен был выдвинуться слой людей, готовый взять на себя выражение общественных потребностей в политической, социальной, культурной жизни российского общества.

Для формирования подобного слоя существовали определённые предпосылки. Уже в XVIII веке удельный вес недворянского элемента в высших учебных заведениях был достаточно высок , однако представители этой образованной части общества далеко не всегда находила применение своим способностям и знаниям. Количественное увеличение разночинцев и закрытие для них доступа в дворянство за счёт повышения класса должностей, дававших на него права, не могло не поставить молодую образованную часть общества в оппозицию к государственной власти, всячески подчёркивавшей их второсортность. К 40-гг. XIX века сформировался социальный слой, который официально именовался "разночинским", а фактически был именно интеллигенцией. На смену "кающимся дворянам" приходит большой отряд критически мыслящих личностей из разночинцев.

В России с разночинцами связывались радужные надежды. Этот социальный слой был свободен и от предрассудков мещанства, и от привилегий дворянства. Разночинцы вышли " из-под гнёта духовных академий, из бездомного чиновничества, из удручённого мещанства... отрицая дворянство и, отрекаясь от буржуазии, она из города и помещичьей усадьбы уходит на село, примыкает к крестьянству, идёт в народ", - писал Н.П. Огарёв в 1863 году .

Вышедшее из низших слоев общества это сословие, по мнению В.Г. Белинского, наиболее обмануло надежды Петра Великого. "Грамоте оно всегда училось на железные гроши, свою русскую смышленость и сметливость обратило на предрассудительное ремесло толковать указы, выучившись кланяться и подходить к ручке дам, не разучилось своими благородными руками исполнять неблагородные экзекуции ".

Императивы русской культуры как предпосылка возникновения русской интеллигенции

Большинство авторов, исследующих феномен интеллигенции, фактически придерживается марксисткой точки зрения, согласно которой интеллигенция возникает на определённом этапе развития общества, в процессе углубления общественного разделения труда, когда возникает необходимость в данной группе людей.

Такой подход представляется вполне обоснованным при применении социально-экономического подхода к определению интеллигенции, как группы образованных людей, профессионально занимающихся умственным трудом. Однако, в нашем понимании, в дополнение к вышеназванным критериям представители интеллигенции должны обладать также рядом ценных духовных свойств, специфическим самосознанием, а также осуществлять особые функции.

Сложность проблемы заключается в том, что в этом случае возникновение интеллигенции становится результатом действия не только социально-экономических факторов, но и совокупности определённых социокультурных предпосылок.

Иначе говоря, возникновение и становление интеллигенции связано с определённым типом культуры. По-нашему мнению, интеллигенция, как особый феномен, является производной только от одного - русского типа культуры, не могла сформироваться в рамках любой другой национальной культуры и является, следовательно, уникальным самобытным явлением.

Тип русской культуры позволяет однозначно определить, что представляет собой социокультурный феномен, представляющий предмет нашего исследования, поэтому данный раздел будет посвящен анализу русского типа культуры. Исследование специфических особенностей русской культуры всегда вызывало огромный интерес. Выяснение смысла, содержания, перспектив российского культурного типа в контексте его взаимодействия с Западом и Востоком на протяжении двух столетий является главной проблемой русского философско- культурологического знания. Нет ни одного крупного российского мыслителя, который в своём творчестве не обращался бы к этому вопросу, независимо от своих политических и нравственных установок. Славянофилы и западники, народники и марксисты, русские и гегельянцы, представители русской идеалистической философии пытались определить то особенное и неповторимое, что создаёт представление о национальном своеобразии русского народа и его культуры.

Чаще всего русскую культуру выводили через специфические черты русской души, особенности русского национального менталитета. Спектр характеристик "русского духа" является достаточно широким. В самых общих словах его можно охватить от восхищения открытостью, искренностью, доверчивостью- до обвинений в безответственности, лживости и т.д. Важно отметить, что принципиальное значение имеют не столько психологические, национальные характеристики русской души, сколько их "производные" в сфере культуры, которые и составляют её самобытность, определяя культуру России как религиозно - духовно -художественную целостность, уходящую своими истоками в глубь времён.

Одной из первых попыток теоретического осмысления проблемы "Россия и Запад" и, в связи с этим, особенностей русской культуры стали " Письма о философии истории" или "Философические письма" (1829-1831) П.Я. Чаадаева. Противопоставленность России и Европы автор определяет как различие в религиозной судьбе. Для Чаадаева судьба любого народа и его культуры определялись религией. В основе западноевропейской культуры лежал католицизм, протестантизм с его деятельностным началом, ориентирующим человека на активность в земной жизни. "Идеи долга, справедливости, права, порядка", характерные для западноевропейской культуры, по -мнению Чаадаева, покоятся на духе строгой организации католической церкви.

В период преобразований 60-70-х годов XIX века, приведших к развитию ограниченной общественной самодеятельности населения, возникла и определенная социальная среда, которую обычно называли "либеральной". Она включала представителей разных сословных и общественных групп, но настроение здесь создавали те, кого называли "интеллигенцией" (термин впервые ввел в обращение писатель П. Д. Боборыкин, 1836-1921).
Это определение не являлось синонимом "интеллектуала". Понятие "русский интеллигент" указывало не только (и не столько) на образование и интеллектуальные занятия, но в еще большей степени подчеркивало общественно-политические, мировоззренческие ориентации. Интеллигенцию России можно рассматривать как уникальную социально-нравственную категорию. Сострадание к униженным и yгнетенным, неприятие государственного насилия, желание переустроить мир на новых, справедливых началах - главные и исходные признаки принадлежности к этому специфическому общественному кругу.
Интеллигенцию, а в более широком смысле и всю либеральную общественность в России изначально отличало критическое отношение к реальной политической и социальной системе в России. Характер подобных представлений и ценностей Ф. М. Достоевский назвал "идеологией государственного отщепенства". До 1917 года подобные воззрения разделяли различные круги интеллигенции, и немалое число людей фетишизировало революцию, которая должна была привести к вожделенному социальному преображению страны.
Говоря о подобном "параличе сознания" интеллигенции в начале XX века, С. Л. Франк уже в эмиграции писал: "В ту эпоху преобладающее большинство русских людей из состава так называемой интеллигенции жило одной верой, имело один смысл жизни: эту веру лучше всего определить как веру в революцию. Русский народ - так чувствовали мы - страдает и гибнет под гнетом устаревшей, выродившейся, злой, эгоистической, произвольной власти... Главное, основная точка устремления лежала не в будущем и его творчестве, а в отрицании прошлого и настоящего. Вот почему веру этой эпохи нельзя определить ни как веру в политическую свободу, ни даже как веру в социализм, а по внутреннему ее содержанию можно определить только как веру в революцию, в низвержение существующего строя. И различие между партиями выражало отнюдь не качественное различие в миропонимании, а главным образом различие в интенсивности ненависти к существующему и отталкивания от него, - количественное различие в степени революционного радикализма".
Только после революции и прихода к власти большевиков, когда все прекраснодушные народофильские грезы развеяла страшная реальность социальной стихии, начались прозрения. Народ оказался совсем не тем "богобоязненным", "невинно угнетенным", "умным" и "справедливым", каким его было принято рисовать и воспринимать в интеллигентской среде. <...> П. Б. Струве, принадлежавший в начале века к числу "властителей дум образованной публики", был беспощаден и без обиняков писал о том, что интеллигенция "натравливала низы на государство и историческую монархию, несмотря на все ее ошибки, пороки и преступления все-таки выражавшую и поддерживавшую единство и крепость государства".
Приговор С. Л. Франка звучал не менее нелицеприятно: "Вплоть до последнего времени наш либерализм был проникнут чисто отрицательными мотивами и чуждался положительной государственной деятельности; его господствующим настроением было будирование во имя отвлеченных нравственных начал против власти и существовавшего порядка управления, вне живого сознания трагической трудности и ответственности всякой власти. Суровый приговор Достоевского, в сущности, правилен: "Вся наша либеральная партия прошла мимо дела, не участвуя в нем и не дотрагиваясь до него; она только отрицала и хихикала".
Никакой "партии" в точном значении этого слова - как структурно-организационного объединения - либералы в России на протяжении XIX века не имели. Однако в правительственных кругах все время велись разговоры о таковой, имея в виду носителей представлений о конституционно-правовом устройстве государства.
В середине XIX века в западноевропейских странах завершился процесс утверждения конституционно-монархических правлений. В России же облик власти оставался неизменным. Однако воздействие европейских норм неизбежно отражалось на умонастроениях и здесь. К концу ХIХ века для большей части интеллигенции вопроса о том, "хорошо" или "плохо" конституционное правление, фактически не существовало. Однозначно-положительный ответ подразумевался сам собой. Подобные взгляды были распространены не только среди лиц свободных профессий, людей "интеллектуального труда"; они проникали и в среду "служилого люда". Среди высших сановников и даже среди царских родственников находились люди, выказывавшие симпатию к проектам политических преобразований.
Когда в 1870-е годы развернулся террор народников-радикалов, некоторые во властных кругах решили, что для его обуздания недостаточно одних военно-полицейских мер, что для общественного умиротворения власть должна пойти на уступки "ответственным кругам общества" и довершить дело реформ 60-х годов, "увенчать здание" принятием некоего конституционного акта. При этом никто в "правящих сферах" не ставил под сомнение важность и нужность сохранения института самодержавия. Речь шла о другом: изобрести формулу политического переустройства, позволявшую сохранить единовластие, но вместе с тем привлечь к законотворческому процессу представителей по выбору не власти, а от различных общественных и сословных групп.
Александр II поддерживал такие намерения, и в начале 1881 года дело дошло до обсуждения проекта манифеста. В конце концов царь одобрил записку министра внутренних дел графа М. Т. Лорис-Меликова по поводу некоторой реорганизации государственного управления. Суть грядущей новации состояла в том, что созывались две подготовительные комиссии для разработки предложений по реформированию Государственного совета. Сама же реформа должна была быть принята Общей комиссией и утверждена монархом. Особенность этой процедуры состояла в том, что к законотворчеству помимо должностных лиц привлекались еще и представители, избранные от земства и городских дум: по два от каждой губернии, по одному от каждого губернского города и по два от столиц. Хотя слово "конституция" нигде не упоминалось, многие считали, что привлечение к законодательной деятельности избираемых от населения есть первый шаг к ней. Однако 1 марта того года царь погиб от руки террористов и ситуация в стране изменилась. Потом много говорилось и писалось о том, что именно в тот исторический момент был "упущен важный шанс" либеральной трансформации самодержавной монархии, которая якобы в дальнейшем исключила бы крушение и торжество радикалов. Подобные умозаключения столь же убедительны, сколь и недоказуемы.
Совместить не сочетаемое - иррациональную сакральную природу верховных прерогатив и рациональную избирательную процедуру, утвердить незыблемое суверенное верховенство земного закона в России XIX века являлось вещью фантастической. Историческая традиция, привычка, патриархальные представления, религиозные верования - все то, что веками формировало русский исторически-культурный архетип, в начале XX века диссонировало с западноевропейскими государственными приемами управления, нормами политического устройства буржуазных стран.
Многие приверженцы "либеральной партии", в большинстве своем прекрасно по-европейски образованные, придерживались убеждения, что Россия сможет быстро преодолеть свою архаику простым калькированием опыта "передовых стран". Игнорирование (и незнание) конкретных этноисторических условий, мечтательная умозрительная маниловщина делали русский либерализм и русских либералов абсолютно беспомощными в периоды обострения социальной ситуации, при малейшем соприкосновении с социальной стихией.

Лекция 15. Русская интеллигенция

Особый интерес для теоретической интерпретации истории отечественной культуры представляет русская интеллигенция, одновременно выступающая и как своеобразный феномен культуры, с присущими ему историческими, национальными, нравственными и иными особенностями (т.е. специфический объект культурологического исследования), и как субъект культуры, ее несущий, осмысляющий и формирующий; ведь своеобразие интеллигенции состоит в единстве предмета рефлексии и самой рефлексивности как таковой, причем специализированный предмет рефлексии и органическая способность к ней не только взаимно обусловливают и стимулируют друг друга, но и принципиально совпадают в едином целостном феномене. Для понимания русской интеллигенции важно и то, что ее глубинная сущность, равно как и разнообразные поверхностные ее проявления, получившие сравнительно недавно систематическое (теоретическое и публицистическое) осмысление и объяснение (главным образом в конце XIX – начале XX веков), неразрывно связаны со всей тысячелетней историей русской культуры и имманентны ей. Таким образом, рассмотрение русской интеллигенции как феномена отечественной культуры есть в то же время осмысление всей культуры России как целого, в том числе и отдельных наиболее фундаментальных ее пластов и закономерностей.

Начнем с условной «словарной» дефиниции. Интеллигенция (лат. intelligentia, intellegentia – понимание, познавательная сила, знание; от intelligens, intellegens – умный, знающий, мысляший, понимающий) в современном общепринятом (обыденном) представлении означает общественный слой образованных людей, профессионально занимающихся сложным умственным (по преимуществу интеллектуальным) трудом. В соответствии с таким, в значительной степени социологизированным и схематизированным пониманием этого термина (сложившимся относительно поздно, в XIX веке) принято говорить сегодня, например, о творческой и научно-технической, столичной и провинциальной, дворянской и буржуазной, городской и сельской, «крепостной», «рабочей» и даже «партийной» интеллигенции как об особых социокультурных стратах (при всей условности и даже нарочитости последнего деления интеллигенции по классово-политическому признаку: ведь русская интеллигенция, например, по определению была образованием идейным и этичным, «снимавшим» в себе все социальные разделения, – отсюда ее принципиальная разночинность, причем складывавшаяся отнюдь не в XIX веке, когда возник сам термин «разночинцы», а значительно раньше, еще в Киевской Руси, когда не было самого понятия «чин», но уже появились первые русские книжники).

Генетически понятие интеллигенции является чисто культурологическим и означает прежде всего круг людей культуры, т.е. тех, чьими знаниями и мыслительными усилиями созидаются и поддерживаются ценности, нормы и традиции культуры. Не утрачивается до конца в понятии интеллигенции и его изначальный смысл, заключенный в латинском термине: понимание, знание, познавательная сила, интеллект – именно эти свойства, присущие определенной категории людей, оказываются определяющими их деятельность, ведущими в их общественном значении и социокультурном статусе, в их самосознании и престиже. Именно эти ценностно-смысловые атрибуты собственно и являются главным в характеристике «круга людей», социальной группы или социокультурной страты, называемых интеллигенцией, а не их положение среди других сословий или классов общества, которое оказывается производным от того места, которое занимают в том или ином типе общества соответствующие социокультурные ценности: знание, интеллект, понимание происходящих в обществе процессов, познавательная деятельность и т.д.

Понятие интеллигенции по своему происхождению является категорией русской культуры, и в большинство европейских языков (французский, немецкий, английский и др.) пришло из России в XIX веке. Определенным аналогом русского слова «интеллигенция» (но без значений собирательности, связанности, цельности, появившихся позднее) в западно-европейской культуре стал термин intellectuels («интеллектуалы»), хотя попытки западных деятелей культуры (например, О. де Бальзака, Ф. Гизо) ввести в обиход слова, близкие, адекватные будущему русскому понятию «интеллигенция» (франц. intelligentiels, intelligence; нем. die Intelligenz), так и не прижились. Для того чтобы понять специфически русский смысл собирательного понятия «интеллигенция», важно понять его исходную семантику, саму логику его формирования в русской культуре. Во второй четверти XVIII века склонный к учености В.К. Тредиаковский переводил латинское слово intelligentia как «разумность»; позже профессор Петербургского университета А.И. Галич, один из учителей Пушкина в Царскосельском лицее, в «Опыте философского словаря» (1819) объяснял понятие интеллигенции в шеллингианском духе как «разумный дух» и «высшее сознание». В аналогичном, философском смысле употребляли слово «интеллигенция» еще и в 1850 – 60-е гг. такие разные, во многом взаимоисключающие деятели отечественной культуры, как демократы Н.П. Огарев и Н.Г. Чернышевский, аристократы князь В.Ф. Одоевский и князь П.А. Вяземский и др. Традиция отвлеченно-философского толкования интеллигенции оказалась прочно укорененной в русской культуре и была в значительной мере распространена на круг образованных людей, причастных «высшему сознанию» и «разумному духу», определенно связанных с философствованием и научно-теоретической деятельностью.

Несомненно, что на формирование понятия интеллигенции как интеллектуальной элиты общества в первой половине XIX века оказала сильное влияние классическая немецкая философия, увлечение которой, особенно Шеллингом, а также Фихте и позднее Гегелем, становилось престижным и модным в образованных слоях русского общества. Мало кто из русских мыслителей первой трети XIX века прошел мимо Шеллинга: Д.М. Велланский, А.И. Галич, М.Г. Павлов, М.П. Погодин, С.П. Шевырев, И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, А.И. Кошелев, Д.В. Веневитинов, В.К. Кюхельбекер, П.Я. Чаадаев, Н.В. Станкевич, В.Ф. Одоевский, Ф.И. Тютчев начинали как правоверные шеллингианцы; многие слушали лекции самого Шеллинга, общались с ним и состояли в переписке. Из шеллингианского «любомудрия» (русская калька греческого термина «философия») вышли все представители русской интеллигенции 1830–1850-х гг. – и западники, и славянофилы, и консерваторы, и либералы, а косвенно и радикалы (многие декабристы, позднее В.Г. Белинский и М.А. Бакунин).

Конечно, немецкое философствование переводилось на русский язык, а вместе с тем – на язык русской культуры. В немецкой философской традиции понятие «интеллигенция», пришедшее из средневековой латыни и неоплатонической схоластики, имело значение отвлеченной философской категории – в одном ряду с понятиями «дух», «разум», «интеллект», «сознание», «мыслящая субстанция» и т.п. На русской почве это понятие конкретизировалось и «заземлилось» (прежде всего в силу неразвитости в истории русской культуры специализированной области философии): носители философского разума, духа и были этой самой «мыслящей субстанцией». Неудивительно, что, с одной стороны, многие важные оттенки значения слова «интеллигенция» в русском языке явно имели философско-идеалистическое происхождение и генетически восходили к категориям немецкой философской культуры; с другой же – при переводе на язык русской культуры происходили различные упрощения, конкретизации, «забытовление» чисто философских категорий. Спускаясь с философских «небес» мыслящего духа, европейская философия на русской почве обретала образно-метафорические и социально-практические эквиваленты: небожители-философы становились любомудрами, т.е. любителями мудрости, мудрецами-любителями; мыслящая субстанция превратилась в крут людей, являющихся мыслителями, точнее практическими «работниками мысли», по роду службы занимающихся, так сказать, субстанцированием мысли. Да и сам разум (нем. Vernunft) в русской интерпретации снижался до семантики народных фразеологизмов, простых поговорок («учить уму-разуму», «ум за разум зашел» и т.п., где место разуму отводится на задворках «нормальной жизни», как, впрочем, и заблуждающемуся уму).

Во всех дефинициях начала XIX века понятие «интеллигенция» предстает как единство сознания и сознаваемых предметов, мышления и мыслимого содержания, разумного мироустройства и чистой духовности, получающей умственное, нравственное и эстетическое удовольствие как от познания разумности мира, так и самосознания, – особенно последнего (выступающего как самосозерцание разума). Сохранение этого отвлеченно-философского (неоплатонического, а затем и немецкого) смысла в слове «интеллигенция» показательно для русской (именно русской, а не античной или западно-европейской) культуры.

Так, в русском словоупотреблении Нового времени сложилось и закрепилось представление об интеллигенции как о смысловом единстве познаваемых идей и избранного сообщества разумных людей, живущих этими идеями, как о тождестве носителей высшего сознания и духовности, способных к рефлексии культуры и саморефлексии, и самих форм духовной культуры, рефлектируемых умом, – как о духовном образовании, воплощающем в себе самоценный смысл действительности, соотнесенный в самосознании с самим собой. Подобная интеллектуальная семантика экстраполировалась на представления о соответствующем сословии (классе или страте) российского общества, специализирующемся на духовном производстве, познавательной деятельности и самосознании (особенно последнем).

Не подлежит никакому сомнению, что история русской культуры неразрывно связана с историей русской интеллигенции. Интеллигенция выступала одновременно и носителем, и творцом, и теоретиком, и критиком культуры, – фактически являлась ее сосредоточием, воплощением и смыслом. Драматическая, часто трагическая судьба русской интеллигенции была не просто составной частью истории русской культуры, но как бы концентрировала в себе ее собственную судьбу, также весьма драматичную (самоданность смысла). Внутренние противоречия русской интеллигенции (включая пресловутую проблему «вины» и «беды», поднимавшуюся то А.И. Герценом в романе «Кто виноват?» и его эссеистике того же времени, то Н.Г. Чернышевским в «Русском человеке на render-vous» и романе «Что делать?», то В.И. Лениным в «Памяти Герцена» и др. статьях), очень осложнявшие ее внутреннюю жизнь, самосознание и самореализацию в деятельности, в культурном творчестве, лежали в основании ее собственного саморазвития и развития всей культуры России. Исторический опыт русской культуры откладывался в самосознании и деятельности интеллигенции, порождая соответствующие противоречия и конфликты.

Своеобразие русской интеллигенции как феномена национальной русской культуры, не имеющего буквальных аналогов среди «интеллектуалов» Западной Европы, людей, занимающихся по преимуществу умственным трудом, представителей «среднего класса», «белых воротничков» и т.д., являющееся сегодня общепризнанным (как известно, во всех словарях мира слово « интеллигенция» в близком нам смысле употребляется с пометкой: «рус.» – как специфическое образование русской истории, национальной общественной жизни). В этом отношении феномен русской интеллигенции совпадает с национальным менталитетом русской культуры и оказывается в такой же мере источником, причиной ее становления и развития, в какой и результатом, плодом истории культуры России.

Универсальность того смысла, какой заключает в себе русская интеллигенция, объясняет многообразие притязаний на представительство интеллигенции в российском обществе со стороны разных классов и сословий: дворянство и духовенство, крестьянство (в том числе даже крепостное) и городское мещанство, разночинцы и чиновники, буржуазия и рабочий класс, советская партгосноменклатура и диссиденты, техническая (ИТР) и гуманитарная интеллигенция, научная и «творческая», члены официальных творческих союзов и андеграунд. Принадлежность к интеллигенции в разные культурно-исторические эпохи была престижна по-своему, но исключительно в духовном и нравственном смысле: ни социально-политических, ни экономических, ни властных привилегий причастность к интеллигенции никогда не давала, однако продолжала являться стимулом для пополнения рядов интеллигенции даже тогда, когда наименование интеллигенции было равносильно политической неблагонадежности или оппозиционности властям, а ее материальное положение было по сравнению с другими социальными группами просто плачевным.

Долгое время считалось, что слова «интеллигенция», «интеллигент» и «интеллигентный» ввел в повседневный обиход русского языка и отечественной журналистики прозаик, критик и публицист П.Д. Боборыкин (1866), который сам объявил себя «крестным отцом» этих слов (в статьях 1904 и 1909 гг.). Писатель, использовавший еще в 1875 г. слово «интеллигенция» в философском значении: «разумное постижение действительности», в то же время определял интеллигенцию (в социальном значении) как «самый образованный, культурный и передовой слой общества», или как «высший образованный слой общества». Однако подобный смысл понятия интеллигенции выявляется сегодня в различных, и гораздо более ранних источниках. С.О. Шмидт недавно доказал, что слово «интеллигенция» впервые употребил почти в современном его значении В.А. Жуковский в 1836 г. (в контексте: «лучшее петербургское дворянство», представляющее «всю русскую европейскую интеллигенцию»). При этом не исключается влияние на мировоззрение и речь Жуковского, а также людей его круга А.И. Тургенева, тесно общавшегося и состоявшего в переписке с Шеллингом (последний сам признавал духовную близость себе своего русского корреспондента).

Показательно, что понятие интеллигенции ассоциируется у Жуковского: с принадлежностью к определенной социокультурной среде; с европейской образованностью; с нравственным образом мысли и поведением, т.е. с «интеллигентностью» в позднейшем смысле этого слова. Таким образом, представления об интеллигенции как социокультурной среде, моральном облике и типе поведения складывались в русском обществе уже в 1830-е гг., в среде Карамзина и деятелей пушкинского круга, и были связаны прежде всего с идеалами «нравственного бытия» как основы просвещения и образованности и дворянским долгом служения России. В 1860-е гг. это представление было лишь переосмыслено в новом семантическом и социальном контексте (прежде всего в связи с задачами самосознания разночинской, демократической интеллигенции, ориентированной на служение народу и непосредственно крестьянству, на общественное подвижничество, жертвенность, а затем и на самоотверженный героизм служения революции), что получило вскоре более активное и широкое распространение в обществе.

Смысловой оттенок умственного, духовного избранничества, элитарности, нравственного или философского превосходства, сознательных претензий на «высшее» в интеллектуальном, образовательном, этическом и эстетическом отношениях сохранялся в словах «интеллигенция», «интеллигентный» даже тогда (в 1860-е гг.), когда в русском обществе получили хождение взгляды на преимущественно разночинский, демократический характер, поведение и убеждения русской интеллигенции (в этом отношении последовательно противопоставляемой дворянству и аристократии), а вместе с тем появилось и ироническое, насмешливо-презрительное отношение к тем «интеллигентам», которые таковыми, в сущности, не являлись, хотя претендовали на это престижное самоназвание (об этом свидетельствуют переписка В.П. Боткина, И.С. Тургенева, дневниковые записи А.В. Никитенко, В.О. Ключевского, статьи в периодической печати А.И. Герцена, П.А. Лавровского, П.Д. Боборыкина, «Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля, лексика Л.Н. Толстого, И.А. Гончарова и др.).

Фактически с этого времени ведет свое начало борьба среди интеллигенции за отделение подлинных ценностей интеллигенции от мнимых, действительных представителей интеллигенции и ее внешних подражателей, за «чистоту рядов» интеллигенции, кристаллизацию ее норм, традиций, идеологии. Интеллигенция сама осуществляла различение и разделение смыслов интеллигенции, постоянно вступая в смысловое соотношение с самой собой в процессе исторического саморазвития и саморефлексии и стремясь к своему качественному самосовершенствованию, интенсивному саморазвитию и росту. Это и полемика западников и славянофилов, и взаимоотношения консерваторов, либералов и радикалов, и первые конфронтации «естественников» и гуманитариев, представителей религиозно-философской мысли и атеизма, науки и искусства и т.п. Речь шла именно о духовном, ценностно-смысловом превосходстве интеллигенции над другими слоями и классами общества, в том числе, например, над дворянством (отличавшимся знатностью рода, исторической генеалогией, политико-правовыми и экономическими привилегиями), над буржуазией (выделяющейся своим богатством, предпринимательской инициативой, практичностью, подчас нравственной неразборчивостью в отношении используемых средств финансово-экономического самоутверждения в обществе) и над крестьянством (составляющим основную массу российского населения, живущим своим трудом и воплощающим собою народ как основную силу истории, но в большинстве случаев неспособным подняться до осмысленного и словесно оформленного образа жизни, до сознательного протеста и научного мировоззрения). Смысл духовного избранничества интеллигенции тем самым оказывался тесно связанным не только с усилением социальной дифференциации общества и разложением четкой сословно-классовой структуры феодального (или близкого ему) общественно-политического строя (прежде всего – с возникновением типично российского явления разночинства, т.е. с утратой сословиями и классами России своих смысловых и социальных границ и возникновением смешанных, маргинальных групп и слоев общества), но и с традицией наивно-просветительских представлений о поступательном характере социально-экономического, политического и культурного прогресса, о непосредственной детерминированности исторического развития появлением и распространением философских, политических, нравственных и эстетических идей, продуцируемых носителями высшего Разума – мыслителями, писателями, деятелями культуры.

Отсюда легко объяснимые притязания интеллигенции на выражение высшего исторического и нравственного смысла социальной действительности, на понимание и формулирование объективных закономерностей социокультурного развития, на выражение «гласа народа», изъявление национальной воли, непосредственное созерцание истины, не наблюдаемой остальными представителями общества. Эти интенции русской интеллигенции при всей их этической и социально-психологической самобытности, несомненно, содержат в себе многие смысловые атрибуты философской категории интеллигенции, почерпнутые отечественными мыслителями из классической немецкой философии – у Фихте, Шеллинга, Гегеля. Правда, апология народа и стремление быть выразителем его интересов, стать голосом его мысли и чувства, подвигнуть его собственной силой убеждения на практическое (созидательное или разрушительное) действие – все это чисто русская семантика представлений об интеллигенции и ее общественной, национально-исторической миссии.

Особняком среди идеологов русской интеллигенции (Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Писарев, Михайловский и др.) стоит К.Н. Леонтьев, открыто выступающий не только против интеллигентских идеалов и нравственного авторитета интеллигенции, но и против самой идеи «сближения ее с народом» (которой не были чужды ни Л. Толстой, ни Ф. Достоевский, ни весьма последовательные консерваторы – М.Н. Катков, К.П. Победоносцев и др.). За этим парадоксальным суждением Леонтьева стало, с одной стороны, признание культурной силы интеллигенции, способной «заразить» народ «чуждым», европейским влиянием, повести его за собой пагубным путем, вовлечь в революцию; с другой – констатация низкой культурной ценности духовного содержания русской интеллигенции как вторичного, подражательного, нетворческого продукта, тяготеющего к уравнительности, пошлому благополучию.

По К. Леонтьеву получается, что русская интеллигенция как социальная субстанция органически и глубоко отчуждена от интеллигенции как философской рефлексии, как мыслительной субстанции, находится с нею в трагическом противоречии. Недаром «интеллигенция» (у Леонтьева в кавычках!), т.е. сословие, класс, не тождественна интеллигенции, т.е. разумности.

Культура, по Леонтьеву, – это интерпретация знания и информации, а не сами по себе знания и информация. Культуру создает народ (несущий традицию, «мудрость веков», а потому способный к «живому» и «своеобразному», естественному осмыслению любой информации, в том числе и к культурным инновациям), а не так называемая интеллигенция (в лучшем случае лишь обремененная «массой знаний», а потому способная интерпретировать знание с помощью того же «готового» знания, т.е. вторично, формально, искусственно).

Фактически, доказывал своим читателям русский мыслитель-консерватор, интеллигенция русской действительности (в шеллингианско-гегельянском смысле) складывается и развивается в среде простого народа, а не в сознании интеллектуальной элиты; отсюда нескрываемое презрение Леонтьева к «интеллигенции», неспособной понять и выразить свою, национальную интеллигенцию, неспособной к глубокой и органической саморефлексии. (Позднее подобным же образом А. Солженицын будет презирать и обличать «образованщину», не признавая за только лишь образованной частью советского общества права быть духовной преемницей русской интеллигенции, наполненной, кроме знаний и информации, еще и пафосом идейности, ответственности, принципиальности и т.п.) «Интеллигенция» (как образованное сословие) не только удалена от подлинно национальной и самобытной интеллигенции (мыслительного содержания), но и, с этой точки зрения, способна воспринимать только «чужую», или безнациональную семантику культуры. Природа «интеллигенции», неспособной проникнуться собственной интеллигенцией, оказывается полностью извращена.

Заметим, у Леонтьева речь не идет о любви к народу интеллигенции или любви интеллигенции к народу, речь не идет о сближении интеллигенции с народом или народа с интеллигенцией в социальном, юридическом, деловом или каком бы то ни было еще отношении, речь не идет и об обучении или подражании одних другим. Образованное сословие призвано лишь «восстановить» и утонченно «развить» ту самобытную, но «загрубелую» в «бедных руках» национальную интеллигенцию, которая бессознательно живет в простом народе, выражая его безусловное понимание действительности, притом свое, неповторимо своеобразное понимание любой действительности.

В некотором смысле еще более парадоксальным, нежели концепция почвенника и реакционера К.Н. Леонтьева, было объяснение феномена русской интеллигенции западником и либералом В.О. Ключевским. Парадоксальность «Мыслей об интеллигенции», записанных великим русским историком в 1897 г., состоит в том, что русская интеллигенция, осмысленная им с позиций, во всем противоположных леонтьевским, также воспринимается как явление негативное, ущербное, в корне расходящееся со своим назначением и названием. Если, по Ключевскому, назначение интеллигенции – понимать окружающее, действительность, свое положение и свой народ, то приходится признать, что русская интеллигенция именно этого-то своего назначения не выполнила и своего названия не оправдала.

Русское национальное самосознание, по мысли Ключевского, складывалось у образованных и просвещенных представителей русской нации либо как заимствованная, «чужая» интеллигенция, неадекватная окружающей действительности; либо как искусственное, вынужденное явление, вызванное к жизни разгулом насилия или внешними потрясениями, т.е. неинтеллигенция (мыслительное образование, лишенное органичности и возникшее внезапно, спонтанно, а не в результате духовного саморазвития).

Коренная проблема русской интеллигенции, как ее представлял Ключевский, заключается в том, что в сознании образованных русских людей складывается неразрешимое противоречие между знанием и пониманием действительности, между знанием и его применением на практике, между обыденным сознанием, ориентирующимся на традицию, и разумом, требующим понимания своих целей и задач, между верой в догматы и авторитеты и мышлением, рациональным по своей природе. Это сквозное противоречие русской интеллигенции, как его трактует В. Ключевский, представляет собой форму отчуждения интеллигенции как социальной субстанции от интеллигенции как мыслящей субстанции, в результате чего осознание действительности становится формальным, не углубляющимся в содержательные ценностно-смысловые пласты реальности, не проникающим в сущность бытия.

Начиная с 1880-х гг. (фактически накануне и особенно после акта цареубийства 1 марта 1881 г.), в российском образованном обществе складывается новый этап в смыслоразличении интеллигенции. Независимо друг от друга А. Волынский в цикле статей, в дальнейшем объединенных в книге «Русские критики», В. Розанов в цикле статей о наследстве 60-х и 70-х годов («Московские ведомости» 1891–1892 гг.) и Д. Мережковский в публичной лекции «О причинах упадка и о новых течениях русской литературы» (1892 г., вышла в свет отдельной брошюрой в следующем, 1893 г.) поставили вопрос об ограниченности политических и нравственных идеалов интеллигентов «шестидесятников», об ущербности их материалистической и атеистической философии, представляющей человека не целью, а средством общественного развития. Критикуемые, с точки зрения «вечных истин», взгляды позднего Белинского, Чернышевского, и Добролюбова, Писарева и др., слывших в общественном мнении мучениками в борьбе за идею, борцами за освобождение народа, смелыми новаторами-вольнодумцами, предстали в трактовке мыслителей Серебряного века опасными упрощениями и заблуждениями, дилетантизмом в науке и философии, тенденциозной пропагандой, граничащей с политической демагогией, т.е. как огромный соблазн для российского общества.

С этого времени интеллигенция, как и ее духовные вожди, стали рассматриваться в русской культуре как своего рода интеллектуальное «сектантство», характеризующееся специфической идеологией и моралью, особым типом поведения и бытом, физическим обликом и радикальным умонастроением, неотделимым от идейно-политической нетерпимости. Соответствующий облик интеллигенции сложился в результате ее идейного противостояния (в лице радикально настроенных поборников демократии в России) русскому самодержавию. Интеллигенция ассоциировалась уже не с аккумуляцией всех достижений отечественной и мировой культуры, не с концентрацией национального духа и творческой энергии, а скорее с политической «кружковщиной», с подпольной, заговорщицкой деятельностью, этическим радикализмом, тяготеющим к революционности (вплоть до террора), пропагандистской активностью и «хождением в народ». Принадлежность к интеллигенции тем самым означала не столько духовное избранничество и универсальность, сколько политическую целенаправленность – фанатическую одержимость социальными идеями, стремление к насильственному переустройству мира в духе книжно-утопических идеалов, готовность к личным жертвам во имя народного блага.

По опросам слово "интеллигенция", как выяснилось, хорошо знакомо двум третям (66%) опрошенных россиян, и еще 30% - слышали его; лишь 1% сказали, что впервые услышали это слово от интервьюера.

Раскрывая свое понимание того, что такое "интеллигенция", россияне в ответах на соответствующий открытый вопрос не столько характеризовали ее как общественный слой с определенными социальными функциями, сколько описывали черты, атрибуты людей, которых они считают интеллигентными. Чаще всего при этом речь шла об уме и образованности таких людей, а также о воспитанности, хороших манерах. Так, самые распространенные высказывания (40%) касались образования, "грамотности": "имеют дипломы"; "широко образованный"; "грамотный человек"; "люди с высшим образованием". 10% участников опроса заявляют, что интеллигентным людям присущ ум: "высокоинтеллектуальный, развитый человек". Еще 5% респондентов описывают интеллигенцию как людей эрудированных, начитанных: "кто читает умные книжки"; "человек-универсал, знает понемногу обо всем и ни о чем конкретно".

Почти четверть респондентов (24%) говорили о вежливости, присущей, по их мнению, интеллигенции: "который держит себя в рамках приличия"; "воспитан, тактичен"; "следует этикету..." Некоторые акцентировали внимание на чистой, литературной речи: "без матов обращение"; "культурные, не ругаются вульгарными словами".

Вместе с тем значительная часть респондентов (14%) подчеркивали значение моральных качеств - прежде всего таких, как порядочность и справедливость (7%): "правильный"; "человек слова, порядочность"; "честь и совесть"; "справедливый". 3% участников опроса говорят, что интеллигенция - это добрые, отзывчивые люди: "отзывчивый к проблемам окружающих"; "обходительный, внимательный"; "доброжелательный и правильно относится к людям". Были высказаны и мнения (2%) о духовности, нравственности интеллигенции. Столько же россиян утверждают, что интеллигенция - это общественно активные люди, патриоты. В таких ответах можно усмотреть отголоски представлений об особом этическом кодексе интеллигенции, о ее социальной миссии.

У 23% участников опроса это понятие связано прежде всего с категорией "культурности": "высокая культура в истинном значении этого слова"; "внутренняя культура". По всей видимости, такие характеристики являются "комплексными", касающимися и моральных качеств, и интеллектуальных достоинств, и манеры поведения.

Те участники опроса, кто пытался говорить об интеллигенции как социальной группе, чаще всего отождествляли ее с определенным родом занятий или профессией. Так, 5% респондентов указали на связь интеллигенции с умственным, творческим трудом: "это не рабочие"; "люди творческих специальностей"; "люди интеллектуального труда". 6% участников опроса называли конкретные профессии, в которых заняты, по их мнению, интеллигентные люди: "это человек, который занимается наукой"; "врачи, инженеры, учителя, художники, артисты"; "государственные служащие"; "писатели, преподаватели"; "профессора"; "они чаще либо учат, либо танцуют". Немногие (4%), описывая интеллигенцию, определяли ее как социальный слой или, как говорили в советское время, "прослойку" общества: "прослойка общества"; "определенный слой населения, верхушка"; "это особый класс, особая прослойка у нас в России". И все же 66% респондентов думают, что интеллигенция существует и в других странах, и только 13% склонны считать ее исключительно российским явлением.

Смотря на итоги опроса, получается, что сейчас ни кто точно не знает что такое интеллигенция, и точного определения ни кто сказать не может.

Что же такое русская интеллигенция? В разное время термин интеллигенция понимался по-разному. Перед тем, как дать свое понимание интеллигенции, приведу несколько примеров определения этого термина. Интеллигенция от латинского, образованные, умственно развитые классы общества, живущие интересами политики, литературы и искусств. Интеллигент - просвещенный человек, принадлежащий к классу интеллигенции.

Таково понятие интеллигенции в широком смысле

Дать какое-то общее понятие русской интеллигенции, и ее возникновения довольно сложно, потому что и у историков и у интеллигентов мнения по этому вопросу расходятся. Известный русский литературовед говорил: «Термин интеллигенция я беру в самом широком и в самом определенном смысле: интеллигент - это все образованное общество; в ее состав входят все, кто так или иначе, прямо или косвенно, активно или пассивно принимает участие в умственной жизни страны. Интеллигенция есть мыслящая среда, где вырабатываются умственные блага, так называемые «духовные ценности». Они многочисленны и разнообразны, и мы классифицируем их под рубриками: наука, философия, искусство, мораль и т.д. По самой своей природе эти блага или ценности не имеют объективного бытия вне человеческой психики». Д.Н. Овсянниково-Куликовский. Психология русской интеллигенции. Другой русский деятель дал следующее определение: «Интеллигенция есть эстетически - антимещанская, социологически - внесословная, преемственная, группа, характеризуемая творчеством новых форм и идеалов и активным проведением их в жизнь в направление к физическому и умственному, общественному и личному освобождению личности». Иванов-Разумник. История русской общественной мысли. Если обратиться к словарям, там мы увидим такое определение интеллигенции: «Интеллигенция - общественный слой людей, профессионально занимающихся умственным, преимущественно сложным творческим, трудом, развитием и распространением культуры.